Рождение свыше

Как родители ребёнка проходят путь от сомнения к таинству крещения, открывающему дверь в церковь

«Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3:5). Эти слова Спасителя всякий раз заново оживают в домодедовских храмах – там, где к купели приносят младенца.

В Соборе Всех святых, в земле Российской просиявших, или под сводами церкви Николая Чудотворца в такие минуты особенно тихо: родители волнуются, крёстные сосредоточенно повторяют Символ веры, священник готовится совершить не просто красивый обряд, а таинство, рождение свыше, в котором человек умирает для греха и облекается во Христа. Мы прошли весь этот путь вместе с одной домодедовской семьёй – от сомнений до первого детского причастия, – дабы понять, что же на самом деле совершается в водах крещения.

«А может, пусть сам решит, когда вырастет?»

Антон и Екатерина из микрорайона Центральный стали родителями чуть больше полугода назад. Когда речь зашла о крещении маленького Серафима, в семье родился серьёзный разговор. Антон, человек логического склада ума, задавался вопросом, который тревожит многих: не отнимают ли они у сына свободу выбора, принимая за него такое решение в младенчестве? Он вспоминал слова апостола Петра о крещении как «обещании Богу доброй совести» (1 Пет. 3:21) и сомневался, может ли младенец дать такое обещание.

Этот вопрос не новый, но церковь отвечает на него с рассуждением. Младенец не исповедует веру сознательно, но он приносится к купели верой родителей и восприемников. Святитель Григорий Богослов говорил: «У тебя есть младенец? Не дай времени усилиться повреждению; пусть освящён будет в младенчестве и с юных ногтей посвящён Духу». Духовное рождение – не насилие, а дар, который, как и физическое рождение, совершается прежде, чем человек способен его осознать. Ведь никто не ждёт совершеннолетия, чтобы начать кормить дитя, так же и душа нуждается в благодатной пище с самого начала. Антон в итоге согласился, что оставить Серафима вне Христа значило бы отказать ему в том, что уже сейчас способно охранять и питать его изнутри.

Гарантия или начало пути?

Следующее искушение пришло к Екатерине: она заметила, что многие вокруг воспринимают крещение почти магически. Совершили обряд, и можно забыть дорогу в храм. Но так ли это? На одной из бесед перед таинством священник объяснил: «Крещение – это не кинетика, а потенция. Оно не гарантирует спасение автоматически, но открывает к нему путь. Это семечко, которое должно прорасти».

Богословие действительно различает. В купели человек омывается от первородного греха и получает свободу. Если прежде он по немощи природы не мог не грешить, то теперь, став членом церкви, властен и не грешить. Но эта свобода требует возделывания. Как писал митрополит Иларион (Алфеев), если крещение было только формальностью и за ним не следуют обновление всей жизни, решительный отказ от дел «ветхого человека», таинство остаётся без плода. Екатерина поняла, что их задача – не поставить галочку, а взрастить в сыне то, что будет посеяно в день крещения.

Кого позвать в крёстные?

Выбор восприемников для Серафима превратился в отдельную историю. Кате хотелось, чтобы крёстные стали не «свадебными генералами» и не просто родственниками, с которыми приятно сидеть за праздничным столом. По церковной традиции, восприемники – это те, кто поручается за младенца перед Богом и обязуется воспитывать его в вере. Именно они произносят за крестника Символ веры и сочетаются Христу.

После раздумий пара остановилась на сестре Екатерины и её муже – людях, живущих церковной жизнью. «Я поняла, – говорит Катя, – что крёстный – не тот, кто один раз подарит крестик, а тот, кто потом поведёт ребёнка к причастию и объяснит, что значит «во Христа облекостеся» (Гал. 3:27)».

«Погружение» и рождение

День таинства выпал на будний день, ведь крещение совершается в любое время года, и никаких календарных ограничений нет. В полумраке храма горели свечи, и отец Серафима, держа сына на руках, волновался больше, чем перед собственной свадьбой.

Когда прозвучало: «Крещается раб Божий Серафим во имя Отца, аминь. И Сына, аминь. И Святаго Духа, аминь», – младенец на мгновение затих, погружаясь в освящённую воду. Как потом признался Антон, он вспомнил слова апостола Павла: «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал. 3:27). В этом троекратном погружении – образ погребения и воскресения: человек умирает для греха и восстаёт для новой жизни. Сразу после крещения было совершено миропомазание – дар Святого Духа, делающий маленького Серафима полноправным членом церкви.

Жизнь после: первое причастие

Мы снова встретились с этой семьёй на литургии. Серафим как заворожённый смотрел на огоньки лампад. Самым важным оказалось то, что родители не остановились на крещении как на разовом событии. Протопресвитер Николай Афанасьев некогда писал, что таинство вхождения в церковь заключает в себе три момента: крещение, миропомазание и евхаристию. Без регулярного причастия принадлежность к церкви остаётся лишь пассивной. Маленького Серафима с тех пор подносят к чаше – с трепетом, благоговением и пониманием, что именно здесь, в соединении с Христом, и заключается подлинное содержание той жизни, которая началась в купели.

– Мы не стали совершенными, – улыбается Екатерина. – Но теперь у нас есть ориентир. Я смотрю на сына и понимаю: он уже не просто наш, он Божий. Это накладывает на нас огромную ответственность, но и даёт огромную радость. Ведь Господь сказал: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 16:24). Мы только начали этот путь вместе с Серафимом, вместе с церковью. И это самое правильное решение, которое мы когда-либо принимали.